Оглавление:

  

Суть практики Чань-буддизма состоит в достижении духовного спокойствия. Для этого Бодхидхарма предложил пребывать достаточно часто и продолжительно в медитации, в состояниии «Ни о чём не думать», и вести физически активный образ жизни. Для поддержки медитативных упражнений Бодхидхарма дал короткий комплекс из простых движений. Это приводит к «совместному пестованию», тренировке, духа и тела, и выработке навыка оставаться в покое при любых занятиях. Наиболее продуктивны занятия боевыми искусствами. Кроме этого следует участвовать в бытовых делах, и не забывать уделять внимание и собственным делам.

 

О Чань-буддизме.

 

 

  

 

 

Буддийское Учение объявляет жизнь человека в цепочке перевоплощений страданием, и ставит цель освобождения человека от страданий, путём просветления и достижения им «нирваны». На санскрите это слово означает «прекращение», «угасание», в основе «нирваны» — правильное чувствование и понимание природы. «Будда» означает «пробудившийся», «достигший просветления». Просветление происходит преодолением первенства инстинктивных, животных желаний, пристрастий и страстей, которые удерживают человека в мире страданий, мешают постижению истинного мира. Открытие истинного мира достигается изменением инстинктивного, губительного в конечном итоге, отношения, на интуитивное, в конечном итоге просветляющее и озаряющее. Это не подавление аскетизмом имеющегося в человеке физиологического, животного естества, а воспринятие этого естества под позитивный и конструктивный контроль духовного начала.

 

Чань-буддизм ставит ту же цель, что и индийский классический Буддизм — помощь человеку в достижении правильного понимания природы, в буддийской терминологии — «открытие в себе природы Будды». Различие Буддизма и Чань-буддизма лишь в пути достижения цели и соответсвующих прикладных возможностях. Согласно взгляду Чань-буддизма, постичь в себе «природу Будды», т. е. достичь просветлённого состояния Будды, можно по достижении покоя и незамутнённости разума, вследствие вспышки озарения, «сейчас», а не в далёком отложенном будующем, как это потенциально обусловлено в традиционном Буддизме. За этим стоит различное отношение к категории «Пустота». Понятие «Пустота» является одним из главных для космогонии традиционного Буддизма, и предлагается её постижение опосредованно, наблюдением за явлениями феноменального мира, как вышедших из неё и, следовательно, содержащих её качества. Чтобы наблюдать движение мира, адепт Буддизма должен сам находится в покое. В Чань-буддизме предлагается непосредственное пребывание в «Пустоте», через состояние разума «Ни о чём не думать». Но это не расслабленность ума, и не заторможенность. По типу восприятия оно оказывается ближе к восприятию Брахмана-Абсолюта-Атмана в ведических культах и совсем не требует бытовой пассивности. В классическом индийском Буддизме просветление и «нирвана» достигается успокоением непосредственно чувственно-эмоционального аппарата человека, а в Чань-буддизме путём успокоения разума. Таким образом в Чань-буддизме достигается «нирвана», но сопряжённая с мыслительным аппаратом человека. Она автоматически обеспечивает и эмоциональный покой, и для буддийского Учения представляет собой следующий шаг. В «традиционной» для Буддизма «нирване» принципиально требуется нахождение адепта в физическом покое, т. к. действия создают эмоции и выводят из «нирваны». В чань-буддийской «нирване» ведётся компенсирующая стабилизация эмоций с ментального уровня и позволяет действовать. Будда в медитации пребывает в «космосе», поэтому в тот момент он «отсутствует» для мира, и вид его даёт надежду на избавление от «бренного» существования. Бодхидхарма в медитации пребывает в состоянии «подобного каменной стене» покоя разума и чувств, и поэтому ни к чему не привязан, свободен, открыт для восприятия любых явлений, силён и физичен, и, как следствие, в высшей мере дееспособен. Благодаря такому состоянию, адепт Чань находится в центральных точках дуальностей и от этого может сразу видеть обе стороны «дуальных оппозиций», без предварительного умственного анализа. Такой подход повышает мыслительные способности и наблюдательность, но здесь нет речи о методичном накоплении ментальной книжной мудрости, как средства Просветления, с ожиданием, когда количество перейдёт в качество, это, скорее, присуще классическому Буддизму, в Чань это может рассматриваться как сопутствующий эффект.

 

Чань-буддизм — доктрина сугубо практическая, и отвергает излишние словесно-формальные рассуждения, и отвлечённые философские умопостроения. Чань-буддизм отвергает и сутры, и всю космогонию, и почти все ритуальные действия традиционного Буддизма, как неэффективные, и отвлекающие. Так же и сам Будда противился обилию внешней атрибутики в религиозных церемониях. В отличие от традиционного Буддизма, Чань-буддизм допускает, и даже считает обязательным какой-либо вид физической деятельности монахов, так как считается, что человек не может обрести просветления, не помогая другим людям. Во благо собственного спасения, для монаха возможно участие в мирских делах. В Чань-буддизме признается бесплодной простая созерцательность, и считается, что только сочетание её с разнообразными формами социальной и физической активности обеспечивают необходимую высоту уровня практики духовного совершенствования. Не отвергая физических возможностей человека, как в традиционном Буддизме, в Чань-буддизме предлагается использовать их для «совместного пестования духа и тела». В чаньской традиции любой вид деятельности является полем совершенствования духа. На сегодня сложился комплекс «чаньских» искусств, куда входят боевые искусства, чайная церемония, каллиграфия, живопись, стихосложение, музыка, парковое искусство. Особая роль принадлежит Учению Чань в воинском искусстве, которое при сочетании с чань-буддийскими методами, видимо, в наибольшей мере выступает как способ «совместного пестования духовного и физического», предложенного «Первоучителем Чань» Бодхидхармой, и потенциально является путём озарения и просветления.

 

Изначально Чань-буддизм не призывает к ниспровержению и уничтожению каких-либо существующих форм, даже мешающих сознанию своей авторитетностью, а призывает, лишь не нагружать разум никакими формами и этим действует в духе Будды. Сам Будда сказал: «Не боритесь со злом и тьмой, они непобедимы, несите свет!». Чтобы направить последователей к такому образу действий, адепты Чань-буддизма позже записали несколько тезисов Учения. Тезисы являются формальной записью положений чань-буддийскго Учения, а соответствующее мировосприятие, по-видимому, появляется само, при занятиях по практическим рекомендациям. Тезисы имели и другую сторону. Ввиду того, что Чань-буддизм испытывал сильное деструктивное влияние от попыток подмены его беспрецедентных инструкций существовавшими традиционными методами, тезисы отсекали стереотипы из других философско-религиозных систем, являющихся помехой для Чань-буддизма.

 

 

 

 

Источником Чань-буддизма служит традиционная индийская культура. Из неё происходит идейная направленность и основа Чань-буддизма. В Чань-буддизме, очевидно, практически соединяются элементы трёх значимых философско-религиозных систем Индии. Первая система — Буддизм — вид шраманического вероисповедания, т. е. отрицающего Атман, «высшее Я», и признающего, что человек ответственен за свои поступки и просветление зависит только от его работы собой. Вторая система — оппозиционная шраманическим взглядам — Ведизм, с верой в Брахмана — Абсолют, из которого, по ведическим представлениям, произошёл весь мир вещей, их порядок, и которому надо поклоняться в ожидании благосклонности. Третья система, также ведическая, — индийская Йога.

Основная концепция сохранена буддийская. Главный определяющий элемент, формулировка цели всей чань-буддийской практики, — «найти в себе природу Будды» — принята, как это видно невооружённым глазом, из Буддизма. Характер отношения к категории Пустота, или Абсолют в Чань-буддизме зиамствован из ведических культов, отличается от традиционного буддийского, и определяет практическое обращение к этому изначалию как к достигаемому объекту медитации. Чань-буддизм представляет собой систему, использующую понятие Пустоты, с присущей ей безграничной свободой, в сочетании с провозглашаемой Буддизмом неизбежной ответственностью человека за собственные поступки. В этом парадокс и иррациональность.

Практичность в философии Чань-буддизма имеет корни в философии Йоги, поскольку все системы философии в Индии, почти без исключения, рассматривали и рассматривают Йогу особо и одинаково, как неотъемлемую часть практической стороны жизни. Такое отношение к Йоге происходит оттого, что путь в ней состоит в гармоническом развитии тела и души, путём сочетания каждодневных физических упражнений и медитации, в т. ч. динамической. В Чань-буддизме, сравнительно с Йогой, физические упражнения и медитация сориентированы к задаче одновременной совместной тренировки духа и тела, что является тактической задачей в Чань-буддизме. Поскольку физические и психические свойства человека в йоге получают гармоническое развитие при соблюдении нравственных принципов, постольку она, по-видимому, являет идейную подоснову совместного пестования духовного и физического.

 

Чань-буддизм вышел из недр Буддизма, и причина его появления, по-видимому, состояла в необходимости поправить некоторые стороны традиционного индийского классического Буддизма, проявившиеся к тому времени как недостатки этого Учения. Среди нескольких недостатков имелись, видимо, главные. Заведомая отложенность во времени достижения результата снижала рвение адептов. Запрещение труда и бытовой деятельности, препятствуовало обеспечению здоровой связи адептов с физическим миром и обществом. Отрицание богосотворённости мира, которое было сделано когда-то из политических соображений, в борьбе с засильем и злоупотреблениями кастовой системы в Индии. Оно сыграло очень позитивную социальную роль, но со временем стало проявляться как негатив религиозном плане, преуменьшающий возможности достижения для адептов, и ослабляющий привлекательность Буддизма для населения, сравнительно с религиями, опирающимися на тезис о божественном происхождении мира. Производившееся обожествление Будды являлось противоречием словам самого Будды. Всё это в целом создавало личностно пассивное состояние последователей традиционного Буддизма. На недостатках ортодоксального Буддизма в Индии развился гетеродоксальный, тантарический Буддизм, который ввёл в свой пантеон и в практики объекты и методы, сами по себе противоречащие духовной направленности. Он появился исторически несколько ранее Чань-буддизма, к V-VI веку, и совместно с вернувшимся и сильно смягчившимся в борьбе с Буддизмом, Брахманизмом, практически заместил в Индии, широко распространённый до того, ортодоксальный Буддизм. В этих условиях Чань-буддизм явился продолжением линии ортодоксального буддийского Учения, исправляющим недостатки его существовавшей формы, и альтернативой тантрическому Буддизму.

 

Чань-буддизм не распространяясь о страданиях и радостях, предлагал достигать просветления не откладывая в необозримое будующее, требовал обязательной физической деятельности, не провозглашая богосотворённости мира, тем не менее, ориентировал к изначальной точке этого процесса — Пустоте — Абсолюту, создавая отождествление с божественным изначалием; в целом способствовал формированию активной и творческой жизненной позиции своих последователей. Такая позиция адептов Чань позволила со временем образоваться целой группе «чаньских» искусств, и в первую очередь боевого, и здесь же, вероятно, находится объяснение принципиально активной наступательной тактики последователей Чань-буддизма в боевых искусствах. При столь радикальном повороте курса для буддийских адептов, по отношению к традиционному, чань-буддийское Учение целиком оставалось в пространстве Буддизма, т. к. цель у него изначально буддийская — достичь просветления сознания путём следования Дхарме и «постичь в себе природу Будды».

 

Предание гласит, что Двадцать восьмого патриарха Буддизма Бодхидхарму направил в Китай Двадцать седьмой патриарх Буддизма, предшественник и наставник Бодхидхармы. Вся картина подводит к догадке, что, сам Бодхидхарма и его учитель Праджнятара не спонтанно а совершенно продуманно разработали и ввели Чань-буддизм, как средство исправления накопившихся, и ставших губительными для буддийского Учения, недостатков традиционного Буддизма, и, выбрали Китай, как страну, которая была способна наилучшим образом принять реформированное Учение. Прямым подтверждением такого хода событий является содержание речей Бодхидхармы в известном разговоре с императором Южного царства У-ди. Как к Патриарху традиционного индийского Буддизма, император обратился к Бодхидхарме, триумфально заведомо ожидая похвалы за разностороннюю щедрую поддержку в развитии своих буддийских общин, и получил неожиданный непредсказуемый ответ. Бодхидхарма объявил, что вся деятельность императора в этом направлении — сугубо внешние дела и никакая особая благодарность за них не полагается, а смысл деяний должен быть в другом, во внутреннем их содержании. Такого слова от Патриарха Буддизма никто не ожидал. Ожидали поддержку и поощрение, а ответ содержит полное равнодушие и, даже, осуждение действий, направленных на поддержку традиционного Буддизма, как совершенно бесполезных, и предложение сосредоточиться на новой, для буддийского Учения, концепции созерцания Пустоты, как средства постижения природы Будды в себе. Очевидно, что участь старой буддийской формы для Двадцать восьмого патриарха индийского Буддизма Бодхидхармы на момент разговора уже была решена, и его намерение в Китае содержало только переход от старой формы Буддизма к новой, которая по содержанию, а может быть и по форме, для этого также, явно, уже была подготовлена. Чань-буддизм явил квинтэссенцию устремлений индийских философско-религиозных систем. Главным и единственно ценным в Чань-буддизме было не соблюдение внешней обрядности и ритуализма, а постижение внутреннего содержания жизни и тренировка духа. Чань-буддизм предельно отказался, от столь присущих индийским религиозным культам форм, через которые традиционно индийские системы проецировались на общество и обеспечивали восприятие их содержания населением. Чань-буддизм прямо показал суть их устремления и тем качественно вышел за пределы самой формы, которая его породила — Индии. Сведя к минимуму и те последние церемонии которые ещё сохранялись в Буддизме, Чань-буддизм, при сочетании сложившихся обстоятельств, для поддержки линии Буддизма принял наилучшее решение, из Индии отправиться в сугубо «практический» Китай, который никогда не знал этих форм и не держался за них, а интересовался только содержанием.

 

В свете всего этого рассмотрения, утверждения о заимствованиях Чань-буддизмом каких-либо положений из Даосизма вызывают большие сомнения. Можно предположить, что идея заимствования могла возникнуть только от чрезмерно формального восприятия факта появления Чань-буддизма на китайской почве, и невнимательного отношения к причинам его возникновения и к истокам его содержания. Это подтверждается более внимательным анализом. «Недовольство китайской интеллегенции» классическим индийским Буддизмом — это совершенно незначительное явление, по сравнению с тем, как должно было не устраивать истинных ревнителей в Индии угасание традиционного Буддизма в самой Индии. Именно там, на индийской почве, должна была работать истинная мысль в поисках устранения недостатков, и тем самым, преобразования и спасения буддийского Учения, и опираться она могла, конечно же, только на свою собственную, индийскую, философию, в которой никогда и близко не было ничего китайского. Индийская религиозно-философская база является совершенно достаточной для формирования в её среде Учения типа Чань-буддизма. Вместе с тем, известно влияние Буддизма на становление Даосизма, как философской системы. Положения, составляющие базовые принципы Даосизма, в индийских философских системах были записаны и использовались неизмеримо раньше. Даосская «Пустота» - это аналог индийского «Абсолюта», «Дао» - аналог индийской «Дхармы» в широком смысле. Тип отношения к «Пустоте», существующий в Даосизме, в практическом отношении совпадает с отношением к ней в классическом Буддизме, пассивно-наблюдательное за внешними метаморфозами. Чань-будизм отказался от такой позиции ещё выходя из Буддизма, и принял активно-созерцательную позицию, в которой «Пустота» непосредственно достигается в медитациях. Это неизбежно предполагает строгий контроль ума, отсутствие мыслей, и чувственного опыта. Даосская система, нарпротив, предлагает предоставить свободу уму для самоблужданий, естественно сопряжённых с чувственными впечатлениями. Что касается «Избегания предпочтений», «Недеяния» и «Спонтанности», якобы взятых из Даосизма, то эти принципы есть уже в классическим Буддизме, выраженные в известной терпимости буддистов и запрете на труд, а «Спонтанность» в Чань-буддизме вовсе не нуждается в философском обеспечении, т. к. возникает в действиях естественно и самопроизвольно в силу несвязанности стереотипами поведения сознания адептов Чань. Системы физических занятий и медитаций последователей Даосизма, цигун и «Даосская йога», также не представляют никакого откровения для Индии, и в них так же просматривается индийское происхождение, в первую очередь, элементы Хатха-йоги. Это же относится и к "Зародышевым техникам". Целевые установки практического Даосизма находятся далеко в стороне от духовной направленности, и к цели Чань-будизма диаметрально противоположны. В целом имеется только близкое формальное сходство этих двух систем, и даосская среда, в меру близости по формальному содержанию к Чань-буддизму, очевидно, должна была только послужить формальной позитивной базой для облегчения восприятия китайским населением чань-буддийского Учения.

 

История Чань-буддизма имеет два существенно разных периода. Первый период — от возникновения чань-буддийского Учения в монастыре Шаолинь при «Первоучителе Чань» Бодхидхарме, до Пятого патриарха. Этот период характеризуется высочайшим достижением Чань как психотехнической системы, явленного в области боевых искусств, борьбой с первыми попытками покушения на целостность Учения через введение "Постепенного просветления", принципиальным отсутствием каких-либо философских разработок, и является прямым и полным следованием духу и букве Чань-буддизма. Во второй период — начиная с условного, т. н. "Шестого" патриарха и до наших дней, появилось множество «чаньских», философских сочинений, с использованием философских положений и теорий других школ. Это был отход от принципов Чань-буддизма, чаньских сочинений, значительных по объёму и подробных, быть не может. Это уже не Чань, а другая доктрина, спекулирующая на базовых понятиях Учения. Небезызвестная «Сутра помоста», приписываемая, "Шестому" патриарху Чань-буддизма, будучи отступнической по-существу, знаменовала начало формального и поверхностного замещения Учения несклькими раскольническими, демагогическими по сути, ветвями. Отступничество состояло в отходе от чань-буддийских тезисов «Особая передача вне Учения» и «Не опираться на слова и писания» и выходе в профанное публичное наставничество. Первоначальный Чань сохранялся неизменным в своём лаконичном виде установки на медитацию «Ни о чём не думать», коротких первоначальных тезисов, и рекомендуемой системы физической деятельности, за исключением утерянного комплекса упражнений Бодхидхармы. Утеря упражнений Бодхидхармы явилась, по-видимому, объективной предпосылкой для такой ситуации. Формальная текущая задача Чань, «Совместное пестование духовного и физического», это то, что происходит в человеке естественным образом при физической деятельности в сочетании с верной настройкой сознания, и настройка сознания является главной, но труднорешаемой задачей. Этой цели служили упражнения, созданные и переданные монахам «Первоучителем Чань». Они, очевидно, использовались первое время, но были утеряны в монастыре, а мирские чань-буддисты, вероятно, никогда не перенимали их, как нужные только пассивным буддийским монахам. В результате в середине VII века, при Пятом патриархе, были попытки реформирофания Чань с полным отходом от главного положения — возможности просветления озарением. Этот факт указывает на неудовлетворённость многих последователей результатами медитативных упражнений, и т. о. свидетельствует о потере технологии, содержавшейся в упражнениях Бодхидхармы. Без правильной настройки сознания долговременные сидения в медитации могут быть не полезны. Потеря технологии настройки сознания телесными упражнениями, уменьшила возможности достижений в Чань-буддизме и привела к идейному шатанию. Поскольку по форме к Чань-буддизму ближе всего Даосизм, и, в чём-то, Конфуцианство, то отсупив от тезисов Чань и начав открыто философствовать, самопровозглашённые наставники из них и набирали более всего положений, в том числе и чуждых духу Чань. Одним из результатов стало  ложное впечатление идейного заимствования со стороны Чань-буддизма у традиционных китайских философских течений. Неудивительно, что эти труды несли в себе подмену уникального и гениального в простоте метода Чань, методами, мало отличающимися от методов Даосизма, они были подхвачены в массе, и удерживаются в практиках последователей Чань до сегодняшнего дня. Все эти творения, создающие впечатление прикосновения к Чань, или Дзен, на самом деле являются тем, от чего и предлагал отказаться Чань-будизм. Следствием, в целом, стала примитивизация всего направления, местами доходящая до выхолащивания нравственной основы, и сопутствующей потери потенциальной полезности чань-буддийской практики, и даже появление прямой вредоносности в виде пропаганды безнравственного нигилизма, выдаваемого за дух Чань. Относительно ситуации в Китае на момент появления Чань-буддизма, можно полагать, что подмеченная исследователями «...резко негативная реакция китайско-буддийской интеллигенции против основополагающих принципов индийского буддизма, неприемлемых для китайского интеллекта ...» являлась сильным стимулятором готовности китайского населения принять исправленный и свободный от прежних недостатков Буддизм, в виде Чань-буддизма. Будучи даже сильно недовольной недостатками индийского классического Буддизма, возмущённая масса «китайско-буддийской интеллигенции» принципиально не могла сама стихийно организоваться и породить новое Учение, для этого нужен самостоятельный деятель. Поэтому единственной практической "китайской" реакцией на индийский Буддизм было принятие Чань-буддизма, который как и Буддизм, в своём первоначальном, истинном, виде был сформирован целиком на индийской философии.

 

По логике Чань-буддизма, в нём нестандартным видом обладает положение о наставничестве, и оно сильно отличается от других религиозных направлений. Как показывает предание, сам первоучитель Чань-буддизма, Бодхидхарма своё прямое наставничество крайне ограничивал, и, очевидно, на то имеется причина в самой идеологии Чань-буддизма. Идея наличия постоянного наставника противоречит самой идее Чань-буддизма. Наставник — это по определению авторитет для ученика, и при этом, в медитации ученик обязан выбросить из головы всё, в т. ч. и любого наставника, иначе не достигнется цель медитации. Речь может идти только об относительно непродолжительном времени наставничества, необходимом для передачи основного знания. Этому есть любопытная иллюстрация в истории Чань-буддизма, который выбрасыванием любых наставников, вместе с их авторитетами и пытался заниматься много лет, в т. ч. в маргинальных формах, в результате приобрёл новые, вторичные, авторитеты в лице новых «наставников» — тех, кто предлагал освобождаться от первых. Интересно, что сам Будда, говорил, что он всего лишь человек, и просил не поклоняться ему, а постигать законы Дхармы. Некоторое время это выполнялось, и статуи Будды появились только спустя несколько веков существования Буддизма. Поклоняться для достижения полного освобождения можно только богорожденному, как, согласно Библии, это делается в Христианстве. В Чань-буддизме, по-видимому, не случайно приняты тезисы «Особая передача вне Учения» и «Не опираться на слова и писания». Отступлением от этих тезисов страдают, в большей или меньшей мере, все школы Чань и все модификации Чань-буддизма — японская Дзен, корейская Сонг, вьетнамская Тхиен, и др. Только стоя на истинной точке зрения, Чань-буддизм может ориентировать ментальность человека на незаполненность формами, как на божественное изначалие при сотворении мира, и принципиально позволяет достичь освобождения. Этим Чань-буддизм являет собой навершие, дающее возмжность финального выхода для прошедших подготвительный путь в лоне традиционного Буддизма, или любых других желающих.

Однако, несмотря снижение потенциальной возможности достижения цели, участие относительно опытных наставников в занятиях мера вынужденная и оправданная, во избежание опасности возникновения болезненных отклонений из-за неправильных медитаций. Из этого противоречия возникает сложность следования Чань-буддизму. Такая ситуация закономерно сложилась после после утери в VII - VIII веке упражнений, которые дал Бодхидхарма. Первоначальная доктрина, видимо, была сбалансирована наличием этих упражнений. Они обеспечивали наибольшую эффективность занятий, предохраняли занимающихся последователей Чань от нарушений, обеспечивали полную независимость занимающегося.

В настоящее время Чань-буддизм существует под разными названиями, и во всём сопутствующем ему разнообразии, через тысячелетия передаётся сама идея Дхьяны-Чань-Дзен «Белого Будды» Бодхидхармы-Дамо-Дарумы, нередко в разных прикладных аспектах встречаются видимые крупицы свидетельств истинного достижения. В мире наблюдается расширение интереса к Чань-буддизму, но всё в большей мере уже не как к религиозно-этической системе, с соответствующими нравственно регулирующими механизмами и отношениями, а узкоизбирательно, как к психотехнической системе. В этих условиях для успешности и, главное, безопасности медитативных занятий, видимо, особенно важна профилактически-восстановительная роль физического труда и других практических занятий, важно уделение внимания вопросам правильного питания, может быть на основе буддийских рекомендаций, а также соблюдение нравственного и, по возможности, здорового образа жизни 

 

К оглавлению:  

http://chan-buddizm.narod.ru/o_chan-buddizme/

Бесплатный хостинг uCoz